Защита материнства, детства и семьи

Вечером. Что-то меня колбасит. Не знаю, то ли совсем все плохо внутри, то ли у вас там что-то творится.
Был солнечный день. На прогулку вывели только вечером, когда солнце уже садилось, да еще и в маленький холодный одиночный дворик. Сегодня дежурит женщина. Они здесь особенно зверствуют. Видимо, те, кто идут работать в тюрьму, изначально садисты по природе, имеют извращенную психику, и им приятно издеваться над людьми.
Погуляли минут 10, замерзли. Обратно по лестнице на 2 этаж еле поднялась – ноги подкашиваются, одышка, сердцебиение, чертики в глазах. Еле успела лечь, уже теряя сознание. Что это? Я не понимаю! 6 дней в тюрьме, и я уже как развалюха.
Когда очнулась, проревелась. Я все равно не понимаю, что я тут делаю:
– я ничего преступного в жизни не совершила
– я не осуждена.
– я – мать 5 детей, ожидающая шестого, почти на сносях, вынуждена терпеть издевательства и унижения от весьма «странных людей».
Если в понедельник меня переведут в камеру, к 28 курящим и колющимся, может и до этого судебного заседания не дотяну. Нет, люди в тюрьме (я имею в виду нормальных) не гибнут, они растворяются. Каждый день ты теряешь частицу жизненной силы, и в какой-то момент она совсем растворяется. И тело вроде еще есть, но оно уже плохо функционирует, а тебя уже нет.
Заходила охранница посмотреть, кто такая «известная» Ермакова. Что она хотела увидеть? А девчонки из-за меня поругались, что надо было мне не говорить, что она просто посмотреть, как на обезьяну в клетке, приходила.