Защита материнства, детства и семьи

Загадала, если ее выпустят, то все будет хорошо
Из медицинского стационара тюрьмы вышла на улицу – стало как-то легче. С утра в камере так прокурено и душно, что «рвалась на волю». Еще и девчонки наругали (а их шесть), что мешала им спать. А что делать, если с 4-х утра не сплю.
В грузовик «автозак» посадили с тремя девушками - редкий случай. Обычно везут одну в «стакане» (железном ящике) и 20-30 мужчин.
Приехали относительно быстро, 30-40 минут, и сразу засунули в камеру: помещение 2 на 2, без окон и вентиляции, да еще с тремя курящими.
Конвой чем-то раздражен, даже в туалет водили неохотно. Но с девчонками было веселее. У одной приговор - загадала, если ее выпустят, то у нас будет все хорошо. У двух других попытка исключить эпизод и прения (тоже загадывала – глупо, конечно, но как еще?).

Чистый четверг
С утра подняла девчонок на  уборку. Вымыли все чисто-чисто: поверхности, полы, стены. Пыль здесь накапливается очень быстро.
У нас тут есть еще один житель – мышка. Я ее сначала пару раз ночью слышала, а один раз вечером видела. Так что нас тут четверо и три малыша в животиках.
Впереди праздничные светлые дни Пасхи, и даже природа радуется весне,  солнцу, началу новой жизни…
Перемыла все, даже окна. Девчонки уже просят  остановиться, а я не могу – хочется двигаться.
Гуляли на солнышке. А потом, после «передачи» - ТОСКА… Очень хочется домой к детям…
Мозг уже кипятится от мыслей. Только в моменты общения с Богом внутри наступает тишина и покой, чувство умиротворения.

«Приеду и покрещу»
Праздничные дни Пасхи прошли очень тяжело: болело сердце, щемило в груди. Наверное, в такие дни особенно чувствуешь, что ты вдали от дома, без детей, семьи и родственников, лишен даже всенародных праздников.
С утра до вечера читала молитвы и Библию. В субботу днем даже как-то задремала. Проснулась с ясной головой, ощущения были, что и во сне продолжала читать молитвы.
Тут дверь в камеру распахивается, влетает батюшка – невероятно высокого роста, энергичный, активный. Говорит мне (а нас трое перед ним): «Ты Ермакова. Тебе привет от батюшек. Сейчас тут все освятим». Пробежался по всем комнатам. Говорит: «Надо бы их всех причастить, исповедовать. Ермакова, подготовь их всех». Спросил: «Когда рожаешь? Ну, в июле обязательно приеду и покрещу». И улетел.
Было все это как во сне. Если бы не девчонки рядом, потом бы думала, что мне это приснилось.

Мы еще живы
День Пасхи был томительно-тоскливый. С утра раздали куски кулича и маленькие фиолетовые яйца. И камеры друг другу посылали гостинцы: конфеты, фрукты. Попытка людей и в этой ситуации сказать: мы есть, мы еще живы, у нас тоже праздник. Все вспоминают свои дома, семьи, детей…
Было так тяжело, что даже писать не могла.

Не трогайте нас и наших детей
Ночью с воскресенья на понедельник снился сон. Приезжает Леша ко мне в тюрьму, в камеру, говорит там «О-ва рожает». Одеваю ребенка. Мы садимся на велосипеды (ребенок мой сзади на багажнике) и едем очень быстро по огромной территории тюрьмы: дорожки, холмы. Все переживаю, как бы ребенок сзади не свалился. Доезжаем до какого-то корпуса. Там сидит много наших мамочек и все беременны на разных сроках: камеры для тех, кто рожает дома.

Добрый и понимающий человек
Сегодня познакомилась с начальником тюрьмы. Как и все начальники крупного масштаба – тюрьма это все-таки не шуточки − он оказался умным, обаятельным, добрым и понимающим человеком. Сказал, что ему позвонили с НТВ и попросили интервью со мной. И что ему, конечно, все равно, но он бы не советовал. Я ему рассказала вкратце историю моего ареста 30 марта и что общественность «жаждет крови». Он ответил, что из того, что ему попадалось на глаза, информация о деле 60:40 негативная и позитивная. А не вся негативная. Хотя, может хотел меня просто успокоить, поддержать как-то. Сказал, что плевать на общественность и ее мнение. Важен суд и его решение. В общем решили интервью не давать. Спросил: кто с детьми? И как я себя чувствую? Спасибо ему!

«От любви к любви»
Весь день провела в воспоминаниях о любви. Как мы встретились, как пришел день свадьбы, как начали семейную жизнь.
С утра приходил еще батюшка. Подарили яйца пасхальные, куличи, крестики и литературу. Мне лично вручили книжку «От любви к любви». Как раз к годовщине свадьбы. Было очень любопытно читать. Очень многое понятно и близко.
Засыпала с трудом, но в более или менее спокойном состоянии.
И вот снится сон. Привозят меня в суд, а там никого нет: ни мужа, ни адвокатов. Пытаюсь позвонить мужу – цифры не набираются или набираются неправильно. Вы как бы все ускользаете. И так тоскливо и одиноко на душе…

«Муж в реанимации в тяжелом состоянии»
В разбитом состоянии в 9 утра приехала в суд, а заседание в 14-00.
Камера 2 на 2, стены и пол бетонные, темно. Походила, поделала суставную гимнастику. Настроение все хуже и хуже. Начала читать Молитвослов. Читала часа два с лишним, от корки до корки. Шла на заседание уже в дурном предчувствии. Как-то слишком мило вели себя конвоиры – чуть ли не заигрывали. Спросили: «Ермакова, ты вообще сниматься хочешь?» Говорю: «Нет, а что там опять ТВ?». Они сказали: «Ну, мы попытаемся их блокировать». Я говорю: «Спасибо». И вот мы идем: впереди меня милая девушка без формы и перед камерой, почти полностью ее закрывая, стоит сам начальник охраны! Думаю про себя: что это сегодня за супер-конвой?
В зале адвокаты аж подскочили при моем появлении. Смотрю, ищу мужа – а его нет. Все происходит быстро, как в кино. Сознание не поспевает. Судья начинает заседание. Говорит: «Ермакова нет. Может адвокаты объяснят». И Лебедев зачитывает, что муж в реанимации в тяжелом состоянии.

Все тут говорят об амнистии
Подала ходатайство об изменении меры пресечения. Знала, что судья откажет. Но там включила фразу: проявите милосердие. В большей степени отметка для Бога о тете-судье.
Отказала с изощренной радостью. Ну и пусть. Бог ей судья. Думаю и надеюсь, что ей все это когда-нибудь припомнится.
Настроение было хорошее, более бодрое, чем вчера. Только вот как я переживу 13 дней до следующего судебного заседания.
По дороге домой медсестра, которая меня сопровождала, сказала, что она сидела на суде и молилась, чтобы меня отпустили.
И ещё сегодня меня везли в «Газели», так как «стакан» был занят другой девушкой, я сидела на мягком сиденье рядом с охранником и видела весь город. Оказывается, что до боли соскучилась по этим знакомым местам: набережная от Крестов до Приморского, Черная речка, Савушкина… Там ходят люди, всякие разные, умные и глупые, грустные и радостные, озабоченные и расслабленные, но, главное, свободные. А меня тут везут под охраной.

Кажется, я уже целую вечность в этом кошмаре
4 часа утра. Опять не спится. Мне так не хватало в жизни часов сна (то дела семейные, то роды, то дети), а тут спи на здоровье – и никак. Какая это мука – не заснуть.
Почему-то пришла мысль, что у нас в эту беременность даже нет ни одной фотографии меня с животиком. Мы так старались, скрывали нашу беременность, что сейчас кроме фото меня в наручниках с большим животом на суде, других и нет. Бедный наш малыш! Очень надеюсь выйти в мае на волю.
Вообще, чувство несправедливости периодически накатывает. Всю жизнь я старалась делать людям добро, нередко забывала о себе, о своём здоровье, о семье, о детях. И вроде столько людей нам благодарны. А вот навалилась беда, и ты абсолютно беззащитен перед произволом.

Мерзко на душе и очень страшно
Наконец-то получила письма. Чувствовала, что мне пишут, что не все вычеркнули меня из той, "обычной" жизни. И вот, пришло пять писем - два от Рыжиков, от Марины Власовой, Оли Захаровой и Оли Юровой. Начала читать и обревелась. Сильно! Это как свежий ветер, распахивающий окна, выметающий запах затхлости и мертвечины.

Во-первых, люди всё-таки есть.
Во-вторых, меня хоть кто-то всё-таки ещё ждет.
В-третьих, всё-таки всё было не зря.
А надежда мне сейчас очень нужна.

Вера, надежда, любовь
Вчера прочитала:  «Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносит, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине, все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает…  А теперь, пребывают сим три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше…» (Из первого послания к Коринфянам св. апостола Павла, гл. 13).
Мы с малышом очень чувствуем эту любовь. Она укрепляет нас в вере и надежде!

Поток любви неисчерпаем
«Я болен, истощён, унижения, голод страшный, но все это можно победить, и надо обязательно победить, и, если я захочу, то победа останется за мной». («Отец Арсений» стр. 164)
Серёжа Матюшенко пишет: «Не сдавайся, не опускай рук… Тебя просто хотят сломать. И поэтому обращаются с тобой незаконно. Но ты не поддавайся отчаянию и от всей души верь в победу добра над злом».
Ни на минуту и не сомневалась в «победе добра над злом» в общечеловеческом смысле. Фактически «победа добра над злом» в семьях, родивших дома, уже произошла. Родители стали ближе друг к другу, более чуткими и нежными к потребностям друг друга, более ответственными и осознанными в семейной жизни.

С Днем Рождения, милый муж
 4 мая 2009 года Утро.
С Днём Рождения тебя, мой милый муж.
Поздравляю тебя и обнимаю вместе с тёплым нежным ветерком, приносящим свежесть и надежду. Благодарна тебе за каждую минуту нашей непростой, совместной жизни, за то понимание и принятие, которое я всегда чувствовала. За помощь и поддержку во всех жизненных испытаниях.
Благодарю за радость и счастье материнства. За таких замечательных во всех  отношениях деток. За любовь объединяющую, дающую силы жить дальше. За то, что этой любви было бесконечно много всегда и во всём. Я тобой очень горжусь.
Твоя жена Лена.

Сквозь окно с решеткой
По приезду домой после суда (дом – так называют все сидящие тюрьму) меня ожидало много сюрпризов. Во-первых, сегодня, 7 мая, был уже второй день судебных заседаний. А это значит ранний подъем. Путешествие в грузовике-автозаке по ухабам с заездом в Кресты и на Лебедева за арестованными мужчинами. Увидев меня, они в очередной раз удивлялись и обсуждали власти, которые арестовывают беременных. Шестого мая меня везли в «стакане» (металлический ящик без окон, щелей и воздуха). А седьмого - в «стакан» попали сразу две (!) девушки, поэтому меня поместили рядом со «стаканом» на откидном сиденье. Сиденье было очень шаткое, так что приходилось чтобы не упасть упираться ногами и руками. Но зато сквозь окно с решеткой в двери видела город и даже кусочек неба. Как изменилось все за две недели. Ощущалось, что в Питер пришла весна. Вокруг ходили по-весеннему одетые люди, освещенные солнцем и наполненные свежим майским счастьем.

Тут не мама с ребенком, а два ребенка
С утра мы поели (то есть ребеночек поел грудь). Далее я маму-цыганочку кормила геркулесом с яблоком. Удалось это с большим трудом. Она предпочитает питаться сушками, печеньем и конфетами. Видимо, в палаточном городке больше нечем. Утверждала, что кашу не ест. Но я настояла на своем, объясняя, что она уже взрослая, а не ребенок. И именно от ее питания зависит качество молока. Съела еле-еле, упиралась как ребенок. Похоже, у меня тут не мама с ребенком, а два ребенка.

Она ждет третьего ребенка, но…
Далее события больше напоминали мне то ли роддом, то ли дурдом.
По дороге на прогулку узнали, что мамочку с доношенной беременностью, отправили рожать. Срок подошел, а впереди 3 дня праздников. Без схваток взяли и увезли в роддом.
На лестнице нам встретилась другая беременная – срок 30 - 32 недели. Она подозрительно дышала. Я обратила внимание на нее давно. Она ждет третьего ребенка. И очень плохо всегда выглядит. Как будто у нее сил совсем нет. Спросила ее: «У тебя не схватки?» Она сказала: «Похоже, что да».

...Готова бороться даже с «ветряными мельницами».
Прочитала внимательно дополнение к кассационным жалобам и жалобу в городскую коллегию. На мой взгляд, составлено толково.  Готова бороться даже с «ветряными мельницами». И это, видимо – не лечится.
Натолкнулась на хрестоматийный стих Константина Симонова «Жди меня» и рыдала – никогда не думала, что оно меня так затронет.
За тяжелые письма прости. Бывают такие дни. Очень уж за ребенка переживаю. Все мысли сейчас о нем, о родах, о судьбе…
«Сидеть и ждать» это не для меня. Так что и здесь себе нахожу, чем заняться. Не поверишь, ни одной свободной минуты: молитвы, книги, мысли, письма, прогулки, беседы, беременные, дети и свой «слонёнок» в животике. Ложусь в 1.00, встаю в 5.30, а сознание светлое. Иногда и вообще не сплю. Лучше что-нибудь делать буду, а не просто сидеть.
Пишу, когда чувствую острую потребность, «когда уже не могу терпеть». Это как крик души! Сейчас вроде какой то перелом, могу плакать и смеяться одновременно.

Здесь все запрещено до глупости
Вчера получила еще 4 письма, написали Оськина, Ефременко, Рыжик и Юрова. В вашу сторону письма идут быстрее. От вас 2-3 недели: очень долго здесь их проверяют.
Женская тюрьма, как и женская колония, существенно строже мужской. Здесь все запрещено до глупости. Когда мне надо было чтобы ты карту передал беременную – я 2 раза писала заявление на звонок – так ведь все равно не разрешили. А это им, а не мне карта была нужна.
И Бога любить, и Людей
Раньше я молилась, но не круглосуточно как сейчас. Но когда жизнь заставляла, молилась, и просила, и обращалась к Деве Марии, и благодарила потом. Вспомни роды Правдиных, уж там такая была молитва – крик – требование. И уж я того малыша оживила – это была сильная Божья помощь. А сколько таких было примеров! Просто как-то это интимно, что ли, воспринимаю. Если б не Божья Воля, я бы и акушером вряд ли стала. Меня явно по жизни ведут. Не помню, чтобы что-то решала сама, кроме разве бытовых мелочей.
Считаю, что заставлять других людей молиться мы не в праве. Путь к вере у каждого свой. «У каждого человека своя сила веры, и дается она Господом в зависимости от устроения внутренних сил и собственного духовного подвига» («Отец Арсений» с. 365).
Один будет и свечки ставить, и иконами весь дом заставит - и мерзости будет совершать, а другой человек вроде и в церковь редко ходит, а в Бога верит, всем сердцем добро творит и людям помогает и Бога любит и Людей! Много об этом тоже думаю.